Книга Пророка Исаии

Большое спасибо за рецензию, захотелось прочитать - что и сделаю в ближайшее время: Не ожидала получить благодарности за рецензию: Было бы интересно узнать -"как оно вам": Разве мало и без того негатива в нашей жизни. Только добрых и положительных. Много книг, после которых остаются положительные эмоции, улыбка, после которых хочется делать что-то хорошее, которые побуждают к действию Мне кажется, книги - это не звезды, которые если зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Мне кажется, человек пишет, чтобы выплеснуть из себя что-то.

Стихотворения 4

Под нее подполз я, поживиться Молоком парным, как уж, я думал, Только вдруг она меня лягнула, Я перевернулся и проснулся: Был без шкуры я и носом к небу. Хорошо еще, что мне вонючка Правый глаз поганым соком выжгла, А не то, гляди я в оба глаза, Мертвым бы остался я на месте. Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился.

Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму; и кто выйдет из ямы, попадет в петлю;. Ужас и Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа и от славы величия Его.

Ну раз такое дело, начну обьяснять что к чему. Дело в том, что это стихотворение, напомнила мне девушка любимая, а разговор был вот о чём: Когда то, в те времена, люди боялись смотреть на небо, на звёзды, вверх, по причине того, что боялись кары. Сейчас просто не хотят смотреть"вверх" хотять под ноги, в"кошельки", в сторону заграницы, куда угодно. И не верят просто во что-то"светлое".

С точки зрения большинства, почти всё вокруг это"грязь", почти все вокруг, стремятся обмануть именно"тебя бесценного". Так как центр вселенной это"Ты" Согласитесь, что есть люди, которые достаточно близко к сердцу, воспринимают и отношения в сети тоже, относятся к ним более чем серьёзно. Да, их легко обмануть зависит конечно от человека но всё же.

Но слава богу, такие люди, бывает, всё же пересекаются друг с другом. И тогда, это что-то. Вот был у нас такой разговор.

Мне только что исполнилось десять. И, как полагается, я находился в кинотеатре - в театре"Стратфорд" в центре города Стратфорд, штат Коннектикут. На сцену вышел управляющий и поднял руку, прося тишины, - совершенно излишний жест. Мы сидели на стульях, как манекены, и смотрели на управляющего. Вид у него был встревоженный и болезненный - а может, это было виновато освещение. Мы гадали, что за катастрофа заставила его остановить фильм в самый напряженный момент, но тут управляющий заговорил, и дрожь в его голосе еще больше смутила нас.

Удавка картезианства – беспокойство, ощущение тревоги и страха до А почему же тогда"Горе! Горе! Страх, петля и яма для того, кто на земле родился" были и страх, и тревога, и безотчетный экзистенциальный ужас и т.п.

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть она и пригодится. Положили девочку на камень, Плоский черный камень, на котором До сих пор пылал огонь священный, Он погас во время суматохи. Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня.

Старый не пустил, спросил: Только небо Вогнутое, черное, пустое, И на небе огоньки повсюду, Как цветы весною на болоте. Так не то что дети, так мужчины Говорить доныне не умели, А у Гарры пламенели щеки, Искрились глаза, алели губы, Руки поднимались к небу, точно Улететь она хотела в небо. И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате. Мелле было восемнадцать весен, Но она не ведала мужчины, Вот она упала рядом с Гаррой, Посмотрела и запела тоже.

А за Меллой Аха, и за Ахой Урр, ее жених, и вот всё племя Полегло и пело, пело, пело, Словно жаворонки жарким полднем Только старый отошел в сторонку, Зажимая уши кулаками, И слеза катилась за слезою Из его единственного глаза. С кручи, шишки на своих коленях, Гарра и вдову его, и время Прежнее, когда смотрели люди На равнину, где паслось их стадо, На воду, где пробегал их парус, На траву, где их играли дети, А не в небо черное, где блещут Недоступные чужие звезды.

Н.с.гумилёв - «Звездный Ужас»

Эти истории об отчаянии. О том, что нет никакого света в конце туннеля. О победе зла, низвержении добра и торжестве несправедливости. Это двадцать пять историй о том, как бывает в жизни, а не в книгах. О том, как учительница колледжа любит своего ученика-гея. О том, что делает муж, когда знает, что его жена сейчас изменяет ему.

Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму; и кто выйдет из ямы, И будет, бежай страха впадет в пропасть, и излазяй из пропасти имется в сеть: упадет; кто спрячется – угодит в петлю; растворятся небесные .

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко, — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил: Старый призадумался и молвил: Люди слушали и удивлялись: Так не то что дети, так мужчины Говорить доныне не умели, А у Гарры пламенели щеки, Искрились глаза, алели губы, Руки поднимались к небу, точно Улететь она хотела в небо.

И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате. Мелле было восемнадцать весен, Но она не ведала мужчины, Вот она упала рядом с Гаррой, Посмотрела и запела тоже. А за Меллой Аха, и за Ахой Урр, ее жених, и вот всё племя Полегло и пело, пело, пело, Словно жаворонки жарким полднем Только старый отошел в сторонку, Зажимая уши кулаками, И слеза катилась за слезою Из его единственного глаза.

С кручи, шишки на своих коленях, Гара и вдову его, и время Прежнее, когда смотрели люди На равнину, где паслось их стадо, На воду, где пробегал их парус, На траву, где их играли дети, А не в небо черное, где блещут Недоступные чужие звезды.

Раздолбаи. (Работа по специальности)

Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами, Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными стихами? Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать - Мгновение бежит неудержимо, И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо. Как мальчик, игры позабыв свои, Следит порой за девичьим купаньем, И, ничего не зная о любви, Все ж мучится таинственным желаньем, Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья, Так, век за веком - скоро ли, Господь?

Слоненок Моя любовь к тебе сейчас - слоненок, Родившийся в Берлине, иль Париже, И топающий ватными ступнями Не предлагай ему французских булок, Не предлагай ему кочней капустных, Он может съесть лишь дольку мандарина, Кусочек сахару или конфету. Не плачь, о нежная, что в тесной клетке Он сделается посмеяньем черни, Чтоб в нос ему пускали дым сигары Приказчики под хохот мидинеток.

Не думай, милая, что день настанет, Когда, взбесившись, разорвет он цепи И побежит по улицам, и будет, Как автобус, давить людей вопящих.

И будет Моав посмеянием и ужасом для всех окружающих его, bbe How is it broken so Moab will be a cause of sport and of fear to everyone round about him. Иеремия rus Ужас и яма и петля – для тебя, житель Моава, сказал.

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил: Старый призадумался и молвил: Люди слушали и удивлялись: Так не то что дети, так мужчины Говорить доныне не умели, А у Гарры пламенели щеки, Искрились глаза, алели губы, Руки поднимались к небу, точно Улететь она хотела в небо.

И она запела вдруг так звонко, Словно ветер в тростниковой чаще, Ветер с гор Ирана на Евфрате. Мелле было восемнадцать весен, Но она не ведала мужчины, Вот она упала рядом с Гаррой, Посмотрела и запела тоже.

Журнал"Юность" № 7 1989 | Часть

Вперед Мои читатели Старый бродяга в Аддис-Абебе,Покоривший многие племена,Прислал ко мне черного копьеносцаС приветом, составленным из моих стихов. Лейтенант, водивший канонеркиПод огнем неприятельских батарей,Целую ночь над южным моремЧитал мне на память мои стихи. Человек, среди толпы народаЗастреливший императорского посла,Подошел пожать мне руку,Поблагодарить за мои стихи. Много их, сильных, злых и веселых,Убивавших слонов и людей,Умиравших от жажды в пустыне,Замерзавших на кромке вечного льда,Верных нашей планете,Сильной, весёлой и злой,Возят мои книги в седельной сумке,Читают их в пальмовой роще,Забывают на тонущем корабле.

Я подошел, и вот мгновенный, Как зверь, в меня вселился страх, ужас и говорит людям своего племени:"Горе! Горе! Страх, петля и яма Для того, кто .

Был без шкуры я и носом к небу. Вот старик спросил, дрожа от страха: Сколько здесь огней, народу сколько! Собралось все племя… славный праздник! Страх, петля и яма! Время шло к полуночи. Старый не пустил, спросил:

Walk of Fear 1